В строительной сфере существует термин «эксплуатационная готовность», который подразумевает, что дом готов к заселению, а в подъездах горит свет. У чиновников же есть свой эквивалент — «разрезание ленточки», что символизирует событие, способное украсить фотосет. Но, как показывает практика, объект может быть лишь в виде рендера: идеальная картинка с ярким солнцем и зелеными газонами, но без реального дома. Парадокс заключается в том, что в Свердловской области вместо реальных достижений мы наблюдаем рендеры.
Рассмотрим пример патриотизма. Его производят, потребляют и списывают, а расходы на это достигают рекордных значений. По отчету Института развития образования, 97,1% заместителей по воспитательной работе в школах региона подтвердили, что патриотическое воспитание реализуется. Это и есть тот самый рендер. Однако факты говорят о другом: около 70% руководителей школ и колледжей признают отсутствие помещений для допризывной подготовки, а половина добавляет, что нет и необходимого оборудования. Таким образом, юные уральцы, которым положено осваивать основы военной службы, делают это на уровне презентаций, как, например, слайд о «прыжке с парашютом» — без реальной практики.
Деньги на патриотическую работу выделяются серьезные. Госпрограмма по молодежной политике на 2025–2030 годы составляет 3,3 миллиарда рублей, а на 2026-й — почти 530 миллионов. В течение шести лет в патриотическую работу «вовлечено» более 417 тысяч молодых свердловчан — 40% молодежи до 35 лет. Отчеты сверкают, но при этом у половины школ нет даже помещений для практических занятий. В любой другой сфере такие средства без готовых объектов назвали бы неосвоением, а в патриотическом воспитании — реализацией.
4 ноября область широко отметила День народного единства, который проходил в течение десяти дней с ярмарками, хороводами, выставками «Кухня народов России», матрешками и иван-чаем. Однако настоящему единству такие празднества не нужны: оно проявляется в буднях. Празднества же важны для отчетности, и этому дали «зеленый свет».
Национальный мир на Среднем Урале — это не декорация. В регионе действуют 34 автономии, свыше ста объединений, межнациональная библиотека имени Бажова, а в Нижнем Тагиле детский сад шьет национальные костюмы. Это богатство, и именно поэтому можно задать важный вопрос: где в этой картине патриотизм? Единство — это то, что мы вместе, а патриотизм — это ответственность за свой дом и страну.
Единство можно «сплясать», хоровод — это коллективный жанр и отличный фон для съемки. Но патриотизм — это не танец; он измеряется способностью человека отвечать за дом и страну вне камер. Символом праздника стал колокольчик, который звучит и хорошо смотрится на фото. Но 1612 год не был про колокольчики: Пожарский не расписывал матрешки, а собирал ополчение по городам, потому что происходило нечто, требующее личной ответственности каждого. Единство тогда было не праздником, а работой.
Еще в 2017 году область утвердила программу с названием «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов». Вторую половину формулы регион отработал, а первую почти не заметил. Многообразие проверяется фестивалем, общее — работой. Работа требует помещений, оборудования и методистов. Однако система предпочла более дешевый вариант: сначала праздник, потом — ничто. В строительстве это называется тратить смету на предпроектные проработки и показывать макет инвесторам, не вырывая котлован.
В Свердловской области есть специальная организация, занимающаяся «строительством» патриотизма. В 2026 году на центр патриотического воспитания заложено 217,3 миллиона рублей: «Зарница», форум «Урал — опорный край державы», встречи с Героями России и капитальный ремонт. Директор этого центра — человек, чья биография заслуживает внимания, но сейчас речь о том, что система делает с ним после подвига.
Наш боевой директор, возглавляющий центр патриотического воспитания, произнес фразу, которую стоит перечитать дважды: «Мы осознанно сократили количество мероприятий, но повысили их содержательный уровень». Это двойная бухгалтерия в одном предложении: сокращаем — осознанно, повышаем — содержательно. Учреждение с бюджетом, который через два года приблизится к 300 миллионам, охватывает 40-45 тысяч человек из тех же 417 тысяч и называет это «выросшей заинтересованностью». В бизнесе за такую арифметику спрашивают на совете директоров, а в патриотическом воспитании — благодарят на форумах. И боевой директор здесь не исключение, а норма.
Сама организация работает исправно: проведено сорок закупок на сумму почти 16,2 миллиона рублей, и самый распространенный предмет — георгиевские ленточки и ленты триколор. Сорок тысяч за раз. Вот такая материальная база регионального патриотизма: пока у семидесяти процентов школ нет кабинета допризывной подготовки, у профильного центра — только ленточки.
Критерий эффективности директор формулирует так: «Для нас важно, чтобы работа давала измеримый, ощутимый результат». Как только результат объявляется измеримым, система понимает, что измерять нужно не детей, а отчетность. В регионе, к слову, результатов пока не ощущается — либо болевой порог выше, чем у отчетности, либо он просто вежлив.
Отдельная проблема — траектория такого руководителя. Он похож на человека-календарь, у которого на каждое совещание два дела: присутствовать и не иметь мнения. Самый безопасный руководитель — тот, у которого все позиции, но ни за одну он не отвечает в силу измерения результата по отчетности. На строительстве такой тип называется субподрядчиком, у которого в договоре прописано все, кроме гарантийных обязательств. А пока область ведет свою программу 2025–2030 годов, Екатеринбург осенью 2025 года утвердил собственную муниципальную программу на те же годы. В горадминистрации с осени 2024 года существует свой департамент молодежной политики, который «решает все вопросы», включая патриотическое воспитание.
Для нашего директора такая архитектура идеальна: у темы два хозяина, и значит, нет ни одного. В строительстве это состояние участка назвали бы «приостановка» и спросили, кто за это отвечает. В воспитании это чужая стройка: подрядчики довольны друг другом, как соавторы, каждый уверен, что книга написана, и потому не пишет свою главу.
И последняя ирония: восемь лет назад наш боевой директор сам признавал, что слово «патриотизм» раздражает молодежь 18–25 лет, потому что в период их взросления оно было нещадно эксплуатировано. Диагноз меткий: редко кто описывает себя так точно, не подозревая, что однажды войдет в собственный диагноз в качестве лекарства. Однако лекарство не выписано: система продолжает эксплуатировать это слово с тем же усердием, только теперь с QR-кодом и в ленточках.
Правда, за последние два года кое-что поменялось. С осени 2024 года одним из главных протагонистов регионального патриотизма стал человек, чья биография написана не в аппарате, а на передовой: батальон «Спарта», командование, принятое после гибели сына. Посмертную звезду Героя России Владимира Жоги президент РФ Владимир Путин вручил лично Артему Жоге. Эта золотая звезда — не карьерная награда, а горе отца, потерявшего своего сына. Артем Жога знает цену слову «подвиг» лучше всех методичек, и он публично говорит вещи, звучащие в нашем ведомственно-чиновничьем мире как революция: «Я солдат, я буду работать и служить Родине там, где я буду нужен». И его действия соответствуют словам — совпадение, которое с непривычки даже пугает.
Артем Жога заметил дыру в системе: он увидел, что все проекты одинаковы, что на уроки мужества «ходят одни и те же люди», и нужно привлекать еще Героев. Новый человек в регионе заметил то, что профильная система разглядеть не смогла. Для конвейера отчетов это травма.
В пятницу, 6 ноября, Жога собрал Совет по патриотическому воспитанию при полпредстве — 62 человека. Заявок от учителей, врачей, журналистов и ветеранских организаций было 346. Тридцать мест отобраны по открытому конкурсу, двадцать — по представлению полпреда, двенадцать — от регионов. Примечательно, что среди вошедших есть и наш боевой директор. Но суть в том, что в совете, собранном Жогой, спрятаться за количеством ленточек уже не получится. Когда возникнет вопрос о том, почему у семидесяти процентов школ нет помещений, а у центра — сорок тысяч ленточек, отвечать придется голосом.
Артем Жога — наблюдатель, который не «следит за битвою с горы». У него есть авторитет, позволяющий говорить вслух то, что не позволено никому: единство народов — вершина пирамиды, а ее основание не в хороводах, матрешках и сыре с пловом. Основание — там, где ребенок слышит, что Родина — это не то, что тебе показывают, а то, за что ты в ответе.
Дом патриотизма все еще стоит в состоянии «стартовал и приостановлен»: фундамента нет, зато есть ограждение из ленточек, единственного материала, который система закупает исправно. Стройка, охраняемая ленточками, — не потому что нечего охранять, а потому что охранять нечего. Четыреста с лишним тысяч молодых свердловчан все еще ждут состояния «эксплуатационной готовности». Однако современным ответственным за патриотизм нужно не только открывать его с ножницами, но и идти на стройку, где еще надо копать.
Ведь у дома патриотизма, готового к эксплуатации, есть единственный признак, который не нарисуешь: в нем кто-то живет. У текущего рендера патриотизма — единственный надежный признак: в нем есть только цвет. И то — в фотошопе.
Автор: Артем Рябов
Источник: EaNews.Ru 06.11.2026 18:01